Раздел I.
Этническая социология как научная дисциплина.

Глава 1.
Предмет этнической социологии.

Становление дисциплины

Этническая социология в том виде, как она представлена в последнем десятилетии XX в., начала развиваться на отечественной почве в конце 60-х годов, чему способствовало возрождение социологии после XX съезда КПСС.

В отличие от сельской социологии или урбансоциологии этническая социология не имела значительного наследия 20-х годов нашего столетия. Как самостоятельное научное направление она стала развиваться с конца 60-х годов, хотя для российской социально-исторической науки интерес к развитию народов глубоко традиционен, начиная с деятельности С.М. Соловьева, эволюционистские взгляды которого были представлены в «Истории России с древнейших времен»¹.

В.О. Ключевский, ставший в Московском университете преемником С.М. Соловьева, писал, что в «Истории России» на первом плане стоит «изучение форм и отношений государственного и общественного быта России»². Сам же В.О. Ключевский отмечал сложность изучения общества в силу того, что оно «заметно пестреет»: «Вместе с социальным разделением увеличивается в нем и разнообразие культурных слоев, типов»³.

Во второй половине XIX — начале XX в. в Русском географическом обществе развернуло свою деятельность Отделение этнографии. Оно собирало материал по специально разработанной программе сначала о нерусских народах, затем о жизни русского народа.

Не случайно М.М. Ковалевский писал, что «вопросы генетической социологии, науки о происхождении общественных институтов имеют особый интерес для русских ввиду чрезвычайно богатого этнографического материала, находящегося в их руках»⁴. Эти материалы служили основанием не только для изучения прошлого, но, по выражению А.П. Щапова (автора, близкого к демократическому просветительству 60-х годов XIX в.), и для раскрытия «крестьянско-мирской» среды XIX в. На это также обратил внимание Н.Л. Рубинштейн⁵. Любопытно, что среди первых публикаций П.А. Сорокина было несколько статей по этнографии коми, зырян. Об этом направлении исследований он писал как об имеющем «социологический интерес»⁶.

Послереволюционная историография сохраняла широкий подход к исследованию народов и гуманистическую направленность предшествовавшего этапа. Уже тогда, в 20-х годах, для изучения народов была характерна практическая направленность, что определялось задачей «переустройства быта на социалистических началах»⁷.

Заметной тенденцией развития науки о народах был взгляд на нее, исходивший от классического эволюционизма, как на всеобъемлющую науку.

В 1925 г. факультет общественных наук МГУ был преобразован в этнологический факультет и просуществовал до 1930 г. В курсах, которые читались на факультете, духовная и материальная культура рассматривались в контексте социальной жизни, как ее тогда понимали ученые⁸, хотя не все принимали такую ее расширительную трактовку.

В конце 20-х — начале 30-х годов в этнологии, как и в других областях обществознания, шли бурные дискуссии на почве теоретических разногласий и утверждения марксистской методологии в исследовании народов. В результате этнология превратилась в этнографию и обрела статус отрасли исторической науки.

Изменения в этнографии наметились в 50-х годах, когда появился интерес к странам, получившим независимость после второй мировой войны, а во внутренней политике советское руководство хотело показать успехи в национальной сфере. Но до 60-х годов о соединении этнологии с конкретно-социологическим подходом не могло быть и речи, ибо на этнографию чаще всего смотрели как на науку о традиционной архаике.

Ситуация изменилась после XX съезда КПСС. Возрожденная социология обратилась к исследованию изменений, происходивших в жизни народов, в межэтнических отношениях, поскольку Советский Союз был полиэтническим государством, в котором нерусские в 60-х годах составляли 45% населения⁹. 14 народов (35% населения страны) имели свои союзные республики, в 12 из которых титульный этнос являлся большинством¹⁰.

Кроме того, в административном делении имелось 20 автономных республик (16 из них — в РСФСР), в пяти из которых тогда, а по последующим переписям в семи, титульный этнос составлял большинство¹¹.

Практически все республики были полиэтническими, поэтому серьезные исследования социальных изменений в стране становились невозможными без учета этнического многообразия. Вообще, надо сказать, регулирование межэтнических отношений в России, в том числе и в советское время, всегда было нелегкой проблемой. На XX съезде КПСС этому вопросу — впервые после тридцатилетнего перерыва — был посвящен специальный раздел доклада, он многократно упоминался в выступлениях делегатов, как, впрочем, и на последующих съездах.

Так постепенно начала вновь осознаваться потребность в социологических знаниях, отражающих реальную ситуацию изменений в жизни народов, их самосознании, межэтнических отношениях.

Рождению этнической социологии содействовали и субъективные обстоятельства. В середине 60-х годов директором Института этнографии АН СССР (с 1990 г. — Институт этнологии и антропологии РАН) стал Ю.В. Бромлей — ученый широкого кругозора, заинтересованный в том, чтобы институт приобрел союзное признание актуальными исследованиями. Он знал, что в социальной и культурной антропологии на Западе в те годы происходили важные изменения, что изучение индустриальных обществ, социально значимых проблем современных народов, межэтнических отношений все более переходило к социологии. Социология и социальная психология с их макросоциальным подходом «поглощали», как тогда говорили, этнологию современности. Такой вариант развития науки тоже был возможным. Но развитие советской социологии в тот период осуществлялось усилиями ученых, пришедших из других областей знания, в частности историков, философов и др. Ю.В. Бромлей пригласил в институт известных социологов — И.С. Кона, О.И. Шкаратана. Чуть раньше в институт были приглашены работать и авторы данной главы.

Ю.В. Арутюнян «восстановил в правах» сельскую социологию, О.И. Шкаратан — урбансоциологию, И.С. Кон работал в области социологии личности. Первоначальные научные интересы, с которыми пришли эти и другие ученые в Институт этнографии АН СССР в Москве и Ленинграде, сыграли очень большую роль в формировании этносоциологии как научного направления, возникшего «на стыке» социологии, социальной психологии и этнологии.

Предмет и объект этнической социологии

С самого начала предметная область этнической социологии была достаточно широкой. В центре внимания оказались: социальная структура народов, особенности социальных изменений в их среде; миграции; специфика внутрисемейных отношений у народов с учетом социальной дифференциации; тенденции в использовании языков в различных социальных группах; соотношение модернизированной и традиционной культуры, функционирующей в городе и деревне, в социальных группах; межкультурные взаимодействия; этническое самосознание; межэтнические отношения.

Этносоциологию определили как пограничную научную дисциплину, изучающую социальные процессы в разных этнических средах и этнические процессы в социальных группах¹². Народы-этносы в их социальном многообразии были в центре ее изучения.

Народы изучаются и этнографами, или, как теперь говорят, этнологами. Однако у этносоциологов есть особенности и в объекте, и в предмете изучения.

В этносоциологических исследованиях объект изучается через личность, включенную в этническую группу. Этнические группы в социологическом понимании — это сегменты, части общества, члены которых осознают себя (или считаются с точки зрения других) носителями общей культуры и обладают чувством солидарности.

Этносоциология формировалась как специальная социологическая теория среднего уровня на основе эмпирических исследований.

«Судьбы наций в значительной мере решаются в результате развития и направленности общих социальных процессов — изменения общественных отношений, социально-территориальной мобильности народов, интенсивности и глубины межнациональных и социальных контактов, т.е. явлений, выходящих за рамки традиционных этнографических интересов. Это, скорее, проблемы социологические, но, со своей стороны, без этнографического анализа, и в первую очередь внимания к этнической множественности социальных явлений, они также не могут быть осмыслены»¹³, — таким было представление о новой дисциплине.

Она отпочковалась от исторической социологии, ибо в поле ее изучения находятся современные народы, прежде всего урбанизированные, в то время как историческая этносоциология изучает социальные изменения у народов в доиндустриальных обществах.

В то же время исторический подход, стремление рассматривать явления и процессы в исторической перспективе стали характерной чертой этносоциологических исследований. Некоторые науч-^НЬ1е коллективы стремились проводить повторные (в ряде случаев это были панельные) исследования, сохраняя основной блок вопросов в опросных листах с тем, чтобы иметь возможность сравнивать динамику изменений. В результате были созданы банки данных исследований, проведенных по сопоставимым программам. Например, по Татарстану такой банк создан за счет исследований, проводившихся в 1967—1968 гг. под руководством Ю.В. Арутюняна и О.И. Шкаратана среди городского и сельского населения Татарской АССР; в 70-х годах под руководством О.И. Шкаратана в городах ТАССР, в 1989 г. в городах и сельской местности ТАССР под руководством Д.М. Исхакова, Р.Н. Мусиной, в 1994 г — Л.М. Дробижевой и Р.Н. Мусиной.

По сопоставимым программам прошли исследования в Эстонии, Грузии, Узбекистане, Молдове и ряде областных центров РСФСР (1971-1976, 1984-1986, 1991-1994 гг.) под руководством Ю.В. Арутюняна.

Возникло даже некоторое разделение между социологами Института социологии и его региональных подразделений, с одной стороны, и теми, кто работал в Институте этнографии и его подразделениях, — с другой. Первые использовали терминологию, утвердившуюся в исторической и политической литературе, называли свой предмет социологией национальных отношений и изучали собственно характер межнациональных отношений и влияние их на политическую ситуацию в стране. Это достаточно четко выражено В.Н. Ивановым во введении к книге «Социология межнациональных отношений» (М., 1996).

Вторые использовали понятийный аппарат отечественной этнологической и мировой социологической литературы. Они именовали свое направление этносоциологией, а социологию межэтнических отношений рассматривали как одну из областей исследования.

В междисциплинарной советской аудитории, конечно, и этносоциологи использовали общепринятые в советской научной лексике термины, во-первых, дабы быть понятыми и, во-вторых, чтобы избежать упреков в архаике и сужения предмета изучения до этнической специфики в особенностях одежды, пищи, быта.

В представлении некоторых ученых, начавших работать в области этносоциологии уже после перестройки, этносоциологи изучали «главным образом социальную обусловленность традиционной культуры, освоение культурных ценностей в полинациональной среде...», и только после середины 80-х годов стали фокусировать внимание на воздействии фактора этничности на частные социальные процессы (социальная мобильность, урбанизированность…) и общесоциальные — стабильность и динамику социальных систем и институтов¹⁴.

В действительности же крена в социологию культуры в этносоциологии не было. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно взять вышедшие в 70—80-х годах книги, например «Социальное и национальное» (М., 1973), «Социально-культурный облик советских наций» (М., 1986), «Этносоциологические проблемы города» (М-, 1986) и др. В них преобладала именно социальная и социально-психологическая тематика. В этнокультурной тематике внимание фокусировалось на роли традиционализма в социальном поведении групп, в процессах модернизации, а также на соотношении современных и традиционных элементов в культуре социальных групп, городских и сельских жителей. В современных исследованиях тем более очевидно преобладание социальной и социально-психологической тематики. Поэтому больше отвечает истине представление об этносоциологии как о дисциплине, изучающей социальные процессы и явления в разных этнических средах и этнические процессы в социальных группах.

Предмет этносоциологии — изучение социальных аспектов развития и функционирования этнических групп, их идентичности, интересов и форм самоорганизации, закономерностей их коллективного поведения, взаимодействий этнических групп, взаимосвязей личности, включенной в эти группы, и социальной среды.

Область этносоциологического изучения чрезвычайно широка. Это — этнические особенности социальных изменений (прежде всего в среде русских и титульных этносов республик, а также в диаспорах), в том числе тенденции в профессиональных ориентациях, темпы социальных перемещений в этнических группах, внутриреспубликанская и межреспубликанская миграция в Российской Федерации, и межгосударственная миграция на постсоветском пространстве; этническая специфика внутрисемейных отношений; тенденции изменений в использовании русского языка и языков титульных народов республик и диаспор в различных социальных группах; соотношение современной и традиционной культуры в социальных группах; роль традиционализма в политической жизни и социальном поведении, процессах модернизации, постиндустриальном развитии; межкультурные взаимодействия, проблемы межкультурных границ, роль религии в культурной дистанции, этническое самосознание, авто- и гетеростереотипы, внутриэтническая солидарность; этнические интересы и установки на межэтническое общение, межэтнические ориентации, толерантность и нетерпимость, проблемы национализма, социальные и социально-психологические основы межэтнических конфликтов. По существу этносоциология изучает этническую специфику всех социально значимых областей жизни общества, рассматривая их с точки зрения социологических критериев и с применением методики социологического исследования.

О методологии исследований

Как и в исследованиях других направлений социологии, этносоциологи стремятся осуществить комплексный подход, т.е. учитывать особенности не только макросреды — социально-политические и экономические условия в стране, но и мезо- и микросреды — конкретную обстановку в республиках, этнокультурную специфику контактирующих групп и уровень их общения (теоретическую вероятность контактов и характер расселения), различия по типу городов и сел, их этническому составу, а также особенности производственных коллективов, типы семьи и т.д.

Этносоциология — междисциплинарное научное направление, и это усложняет методологию этносоциологических исследований. Каждый раз приходится соотносить методологические принципы, позволяющие изучать закономерности общественного развития, развития этнической группы и личности. При таком варианте наиболее общим принципом является принцип деятельности. Деятельность в социологии рассматривается как способ существования человеческого общества, как реализация социальных законов, которые и проявляются через деятельность людей. Через деятельность личность включается в систему общественных отношений. Внутриэтнические и межэтнические отношения являются одним из их видов и сопряжены со всей системой общественных отношений.

Такой подход близок к функционализму Г. Спенсера и Э. Дюркгейма, которые считали, что общественные явления можно объяснить, анализируя их функции в общественной системе.

Применяя принцип деятельности к изучению личности, включенной в этническую группу, этносоциологи, как и социологи, работающие в других направлениях, используют ряд социологических подходов для изучения и объяснения различных фактов. Совокупность таких подходов составляет методологию, применяемую в данной области знания.

Один из них — культурологический, согласно которому поведение людей рассматривается и объясняется через господствующие в той или иной культуре ценности и правила поведения. Например, в обществе, где человеческая жизнь ценится очень высоко, террор и убийства будут осуждаться, в то время как среди чеченцев террор может рассматриваться как героическое достижение целей. Другой подход — рассмотрение фактов через совместную социальную деятельность людей, в ходе которой возникают особые коммуникативные связи. Н. Смелзер называет этот подход «коллективистским». Он помогает понять, как люди, связанные представлениями об общем происхождении, образуют группу с целью защиты своих интересов. С помощью этого подхода анализируют соперничество, конкуренцию и конфликты.

Понять поведение людей в сферах, затрагивающих этнические стороны их бытия, помогает также подход, который выявляет взаимоотношения. Согласно данному подходу, взаимодействия людей друг с другом обусловлены ролями. Роль — это поведение людей, которого ожидают от них, когда они занимают определенную позицию в группе. У человека бывает множество ролей: и в семье, и на работе, и в неформальных образованиях, в каких-то общностях, группах. Например, когда началось Карабахское движение за отделение от Азербайджана, армяне ожидали его поддержки от своих соплеменников, где бы они ни жили. Наконец, очень важный подход — психологический. Он объясняет поведение людей как личностей, т.е. не просто как индивидов, а людей, включенных в этническую группу в том смысле, что в их представлениях или поведении присутствует в той или иной мере этничность. С точки зрения этого подхода, этническая идентичность, взгляды, мотивы поведения, социальные установки, ценностные ориентации понимаются как результат взаимодействия личности и общества, влияния среды, в том числе этнической, на личность в процессе ее социализации и деятельности. При раскрытии конкретных тем мы еще не раз вернемся и к методологии их изучения. Она достаточно разнообразна, поскольку практически в поле зрения этносоциологов оказались все те социально значимые проблемы, в которых играли роль этнические особенности.

Этническая социология в системе научных знаний

Этническая социология- часть социологии, одно из ее направлений (как и социология семьи, сельская социология и т.д.). Этносоциологическая теория — это теория среднего уровня. В рамках ее или как сопредельные с нею разрабатываются теории этнической стратификации, социальных параметров этнодемографии, этноязыковых процессов, межкультурных взаимодействий, этнической идентичности, межэтнических отношений. (Подробнее об этом рассказывается в специальных разделах книги.) В целом внутренняя интегрированность этносоциологического направления в социологии заметно усилилась.

В современных социологических теориях особое внимание уделяется этнометодологии. Сам термин «этнометодология» был введен Г. Гарфинкелем (people's methods буквально означает «методу людей»). Этнометодология ориентирована на исследование того, каким образом люди строят свою повседневную жизнь, поэтому одним из типов исследования стал так называемый разговор-анализ. В чем-то он корреспондирует с этнографическими методами в отечественной науке.

В российской социологии на этнометодологию сейчас обращается особое внимание, хотя в западной социологии дискуссии вокруг нее прошли в 70-х годах и теперь ее роль там не столь заметна. Критика шла по нескольким направлениям; отмечалось, в частности, что она занимается тривиальными темами, ориентируется на идею сверхупорядоченности повседневной жизни, тогда как сама жизнь изобилует конфликтами и фактами непонимания людьми друг друга, этнометодология пренебрегает социальными факторами, направляющими деятельность людей. Тем не менее, само появление этнометодологии ориентирует на изучение повседневности, а повседневность имеет в немалой степени и этническую специфику. Можно ожидать, что внимание к ней не ослабнет.

Концептуальной идеей этнометодологии является идея значения практик. Согласно этой идее, смысл явлений фиксируется в действиях, по отношению к которым слова — только часть практики. Значение же практик громадно. Вспомним, например, выборы президента А.Масхадова в Чечне. Сама процедура выборов была вполне демократичной. Но понять, какие механизмы были включены (договаривались в тейпах, между командирами и т.п.), можно, только хорошо зная этнокультурную специфику народа, т.е. ту фоновую практику, без которой понять суть происходящего в чеченском обществе просто нельзя. Поэтому ее (практику) важно зафиксировать и всесторонне проанализировать.

В настоящее время в социологии раздаются призывы к пониманию значения «фрагментации пространства», «анклавности». Но именно к такому подходу взывала этносоциология с самого начала своего существования.

Углубляется связь этносоциологов и с теоретической социологией, в которой осуществляется пересмотр ряда ведущих теорий. Как известно, одной из наиболее широко использовавшихся вплоть до недавнего времени теорий при изучении развития народов была теория модернизации. Но в 60—70-х годах она подверглась серьезной критике. Ее критиковали за «несбывшиеся надежды», поскольку модернизация несла с собой не только технические блага и удовлетворение потребительских интересов, она не только расширяла свободу выбора поведения человека, но и сохраняла отсталость, не избавляла от нищеты; с ее помощью не удавалось предотвратить войны и конфликты; на ее фоне росли отчужденность и девиантное (отклоняющееся) поведение.

Социологи признали, что уничтожение традиционных институтов и жизненных укладов нередко вносило дезорганизацию и хаос в социальную жизнь. Альтернативное противопоставление традиции и современности оказалось ошибочным. Все чаше в социологии говорят об «анклавной» цивилизации и одновременно о возрастающем значении для людей «локальных солидарностей».

Все эти тенденции усиливают важность изучения в развитии народов, государств этнического опыта, этнокультурной и региональной дифференциации, т.е. того, что изучается в этносоциологии.

Расширение тематики этносоциологии в связи с современными потребностями общества углубляет и взаимодействие ее с социальной психологией, контакты с политологией и экономикой.

«Стыковая» с социальной психологией область изучения — этническая идентичность и межэтнические отношения — обозначилась еще в период становления этносоциологии. И именно с социальной психологией различие было наименее четким. Казалось, что вся этнопсихология есть общая зона для этих научных дисциплин. Однако различие в их подходах к исследованию проблем указанной области, несомненно, существует. Несмотря на постоянное стремление социальной психологии рассматривать проблемы в контексте общества, развитие этой дисциплины в рамках психологии накладывает свой отпечаток. Не случайно социально-психологическое направление исследований характерно и для психологии, и для социологии.

О предмете социальной психологии долгие годы идут споры. В ней есть внутридисциплинарный (социальная психология — часть психологии или социологии) и междисциплинарный подходы (социальная психология — смешанная дисциплина на «стыке» социологии и психологии или она захватывает «ничейную землю»)¹⁵. И это имеет непосредственное отношение к этнопсихологическому направлению как части этносоциологии. Пока конкретные исследования свидетельствуют о том, что два фактора — базовая специализация и научные учреждения, в которых проводятся исследования, — определяют подход в изучении этнопсихологических явлений. В данный период развития науки прослеживается скорее интрадисциплинарный принцип: подобно тому, как социальная психология развивается в лоне и психологии, и социологии, так и этнопсихология развивается в русле и этносоциологии, и социальной психологии.

Примером первого типа исследований служат работы Л.М. Дробижевой, Г.У. Солдатовой, З.В. Сикевич, С.В. Рыжовой по проблемам этнической идентичности, межэтнических отношений, второго — работы B.C. Агеева, Н.М. Лебедевой, А.Н. Оконечниковой и др. по межгрупповым взаимодействиям, по группам старообрядческого населения Кавказа, по группам мигрантов, русским меньшинствам в странах ближнего зарубежья (некоторые ученые называют его «новым зарубежьем»).

Конечно, четких границ между исследованием этнопсихологических явлений психологами и этносоциологами провести нельзя. Но все же исследования с психологической ориентацией всегда нацелены на изучение этнопсихологических явлений, которые формируются в процессе непосредственных контактов людей. Под этим углом зрения они изучают и установки, и ценности, и конфликты («мы — они» в непосредственном общении — непременное условие изучения поведения, деятельности людей для психологов). При таком подходе в центре внимания — механизмы взаимодействия и общения.

Для этнопсихологического направления, развивающегося в рамках этносоциологии, характерно внимание, прежде всего к содержанию тех же феноменов — ценностей, установок и других психологических образований и процессов. Но одно общение и взаимодействие групп не объясняет всего содержания и направленности мыслей, эмоций, действий, характерных для народов, этнических групп в конкретных исторических условиях. Они определяются социальными интересами, культурными традициями, исторической памятью, политической и экономической ситуацией.

Отношения между этническими группами и обществом, внутри групп, а также между ними обусловливаются, как справедливо отмечает Г. Г. Дилигенский¹⁶, социальными и политическими институтами, отношениями между большими социальными группами, процессами и событиями исторического масштаба. Взаимодействие личности и общества — это предмет этнопсихологических исследований, проводимых в русле психологии, а изучение через личность социально стратифицированной этнической общности и макросоциальных ситуаций в целом — задача, решаемая в русле этносоциологии. Ввести макросоциальный уровень в социальную психологию стремятся и зарубежные ученые Л. Тэджфел, С. Московиси, и отечественные психологи. И все же, по признанию специалистов-психологов, эта тематика находится на периферии их интересов¹⁷, а для этносоциологов составляет центральное направление исследований, поскольку без изучения указанных взаимодействий понять психологические явления и процессы среде народов нельзя.

Что касается политологии и этносоциологии, то зоной общих интересов является поведение электората во время выборов в зависимости от его этнического состава. Для той и другой важно выяснить, например, в какой мере позиция Президента Татарстана М.Ш. Шаймиева будет влиять на голосование татар и русских за кандидатов в депутаты Государственной Думы или за Президента россии; в какой степени актуализация русского национального самосознания определяет голосование за Конгресс Русских общин и т.п., как интересно было знать, скажем, влияние исламского фактора при появлении на политической арене партии НУР.

В Российской Федерации в целом и в ее республиках стоит вопрос о доступе к власти людей разных национальностей. Эту проблему тоже анализируют этносоциологи, изучающие представительство национальностей в исполнительных и представительных органах власти, в руководстве банков, предприятий, вузов, различных фирм, на телевидении и в прессе.

Политические интересы существенно влияли на развитие межнациональных и этнополитических конфликтов. Практически в конце 80-х и начале 90-х годов национальные проблемы (точнее — этнонациональные) оказались главными в политической жизни страны. Национальные чувства были мобилизованы и приведены в действие при решении вопросов о сецессии (отделении) ряда союзных республик, прежде всего в Прибалтике, Армении, Грузии, Азербайджане, на Украине, в Молдове. Ученые и политики спорили, в какой мере такие факторы, как изменения в стратификации этносов, социальный диссонанс, интересы политиков, стремящихся к власти, борьба за власть и др., определяют развитие конфликтов, каково их значение на отдельных этапах.

Общество должно знать, на какой тип политического и государственного устройства ориентированы социальные слои разных народов. Все, что связано с этническими интересами и ориентациями в сфере политики, составляет область совместного изучения этносоциологов и политологов. Это касается и этнополитических конфликтов, проблемы асиметричности федерации.

В ходе экономической трансформации общества также потребовалось изучение этнонациональных факторов. Прежде всего, это было связано с экономическим национализмом — мобилизацией этнических чувств для получения права контроля за ресурсами. Кроме того, возникла необходимость в специальном изучении готовности различных этнических общностей к участию в разных формах собственности. Не случайно, например, в Туве закон о частной собственности не принят именно в силу исторических особенностей хозяйственной деятельности. В Саха (Якутии) стоит вопрос о готовности якутов, аборигенного населения, заменить уезжающих русских на добыче алмазов и золота.

Подобные примеры можно продолжать. Как меняется социальная дистанция контактирующих народов в связи с изменениями занятости в разных сферах экономической деятельности и как это будет влиять на социальную и этнополитическую стабильность в республиках? Потребность общества, государства в решении всех этих вопросов существенно расширяет предмет этнической социологии.

Таким образом, этносоциология интегрирует в себе относящиеся к ее сфере знания и методы из социологии, этнологии, социальной психологии, культурной антропологии и, особенно в последнее время, из политологии, прежде всего, социально-политической психологии, из экономики.

Отличие этносоциологии от западной социологии межэтнических отношений

Отношениям, в том числе межгрупповым конфликтам, дискриминации Этническая социология в нашей стране отличается от соответствующего научного направления в западной социологии. Если классическая работа

У. Томаса и Ф. Знанецкого «Польский крестьянин в Европе и Америке», можно сказать, положила начало этнической социологии, то впоследствии в западной науке возобладала тенденция ко все большей специализации. Исследования имеют главным образом социально-психологическую направленность, посвящаются межгрупповым.

В западных словарях по социологии и учебниках мы не найдем термина «этносоциология», ибо там эта дисциплина называется «социология межэтнических отношений». Исследование социального развития этнических групп как самостоятельное направление отсутствует. А если оно и изучается, то на примере так называемых развивающихся народов и именуется социологией развития.

Другое отличие заключается в объекте исследований. Вошедшие в учебные пособия примеры — это анализ поведения в молодежном лагере, в ситуациях команды на корабле, т.е. в основном в малых группах или специально созданных ситуациях. Кросс-культурные исследования, типа проведенных учеными Гарвардского Проекта по социальным и культурным аспектам развития под руководством А. Инкелеса в Аргентине, Чили, Индии, Израиле, Пакистане, Нигерии, представляют скорее исключение, чем правилу. По задачам, избранным для анализа ситуациям, выборке это исследование сходно с теми, которые проводились в 70—80-х годах группой ученых Института этнологии (тогда — этнографии) АН СССР по проекту «Оптимизация социально-культурных условий развития и сближения наций» (рук. Ю.В. Арутюнян).

В СССР объектом исследования были главным образом народы союзных республик (реже — автономий) во взаимодействии с русскими. В современных условиях объектом стали, прежде всего, титульные народы республик Российской Федерации, русские в республиках РФ и в государствах ближнего зарубежья, а во многих областях России — этнические меньшинства. Например, в Магаданской области изучается отношение местного населения к чеченцам и ингушам в связи с их экономической деятельностью, в Оренбургской — к прибывающим из Казахстана казахам, в Ставрополье и Краснодаре — к мигрантам из государств Закавказья. Но практически всегда объектом являются крупные этнические группы. Социологическое изучение межэтнических отношений в западной науке, в отличие от отечественной социологии и этнологии, имеет более длительные, непрерывные традиции. Накопленный зарубежными учеными опыт, несомненно, полезен, и хорошо, что теперь он стал гораздо более доступен.

Многие исследования по методике социологических исследований, выполненные на материале этнических групп (шкала Богардуса и др.), в адаптированной форме широко используются в отечественной этносоциологии. Вместе с тем слепое копирование зарубежного опыта неуместно, тем более что и сами зарубежные ученые в последнее время особенно часто напоминают о необходимости учитывать в исследованиях социально-исторический и культурный контекст.

Функции этнической социологии и основные типы исследования

Подобно другим направлениям социологического знания, этносоциология выполняет теоретико-позновательную, прогностическую, практика-преобразовательную и просветительскую функции. Что касается первой — теоретико-познавательной — функции, то необходимо остановиться на следующих наиболее важных моментах развития этносоциологического знания.

Научное исследование предполагает изучение конкретного объекта с помощью мобилизации всего необходимого объема знаний. Объектом в этносоциологии являются, как уже отмечалось, народы, этнические группы в их социальной дифференциации, а также социальные группы с присущими им этническими особенностями (например, татары в Татарстане, татарские и русские рабочие в Татарстане, татарская и русская бизнес-элита в этой республике и т.д.).

Специфика объекта познания в любой науке неизбежно ставит перед исследователем вопрос о характере привлекаемых данных, с помощью которых можно получить наиболее полное и точное знание об изучаемом объекте. В этнической социологии, возможно, в силу первоначальных профессиональных ориентацией исследователей, с самого начала привлекались как факты открытого поведения групп, в том числе исторические события, в которых проявились действия этнической общности, так и факты, характеризующие сознание групп. Например, в Эстонии изучались и опубликованные работы в той или другой сфере знаний, авторы которых выражали общественные настроения, и участие в Балтийской цепи как акте общественного действия, направленного на демонстрацию национальных и политических интересов, а также проводились этносоциологические опросы с целью изучения этнического и политико-психологического сознания, ценностей, установок, ориентации.

Проблема объема, достоверности данных подробнее обсуждается в приложении о методике, здесь же подчеркнем важность для этносоциологии социально-исторических источников знания, в том числе запечатленных в культуре. В этом общество убедилось особенно в условиях развертывания межэтнических конфликтов. Современный индивидуальный и коллективный опыт далеко не все мог объяснить в поведении людей при эскалации конфликтов. Многие факторы, которые влияли на их поведение, были значительно удалены по времени (например, депортации 40-х годов или подавление восстаний чеченцев в 20—30-х годах).

Были и факторы, отдаленные в пространстве, например, политическая борьба в Центре, борьба за передел сфер влияния в экономике и т.д. Понимание причинно-следственных связей в этносоциологическом знании невозможно без учета как фактов прошлого, нашедших отражение в исторической памяти народов, так и этнокультурных особенностей восприятия людей. Приведем лишь один пример. Землетрясение в Армении повлекло за собой многие человеческие жертвы. Ситуацию усугублял Карабахский конфликт. В России началось движение помощи армянам, в котором выражались симпатии этому народу, в том числе поступали предложения принять на воспитание детей, оставшихся сиротами. В Армении же отдать детей, стариков из семьи считается, как и у многих других народов Кавказа, неблаговидным поступком. Не случайно такие предложения вместо чувства благодарности вызывали, как правило, чувство неприятия, а некоторые даже говорили: «Нас еще хотят оставить и без будущего».

Итак, мобилизация необходимого объема знаний как одна из непременных черт научного исследования в этносоциологии имеет ту специфику, что предполагает большее, чем во многих других направлениях социологии, привлечение исторических и этнокультурных данных. Но это одна сторона процесса реализации этносоциологией ее теоретико-познавательной функции.

Другой стороной научных исследований в этой отрасли социального знания служит решение теоретико-познавательных задач, и прежде всего выявление логических, причинно-следственных, закономерных связей. Социология не столь строгая наука, как математика, поэтому приданию логической строгости в ней служит такой этап в исследованиях, как формулирование гипотез и последующая проверка их на стадии обобщения эмпирического материала.

К теоретико-познавательной функции относится и формулирование специальных теорий. Ведь, начиная исследование, ученые на стадии теоретической подготовки, как правило, отбирают общие теории, т.е. определяют методологию работы, и теории среднего уровня, или специальные теории, ориентирующие на изучение именно конкретного избранного предмета. На завершающем же этапе делаются выводы на базе данных, полученных в ходе исследования, и эти выводы либо подтверждают и развивают специальные теории, либо формулируют новые.

Следующую функцию социологических исследований в любой области называют практико-преобразовательной. С самого начала в качестве цели исследования ставится не только объяснение полученных фактов, проверка гипотез, но и прогнозирование в будущем новых процессов и явлений, а также тенденций развития существующих, поэтому нередко ученые выделяют в качестве самостоятельной прогностическую функцию науки. Именно процесс объяснения и прогнозирования дает основание для последующей выработки практических рекомендаций (на этом основании некоторые ученые считают возможным вычленить у науки так называемую практическую, или инженерную, функцию).

Практические рекомендации бывают разного уровня. Они могут касаться предвидения масштабных общественных процессов, а могут — конкретных изменений в обозримой перспективе. Так, на основе анализа материалов, собранных в ходе повторявшихся (1970— 1972, 1981—1982, 1989 гг.), сопоставимых (так называемых панельных) исследований проблем оптимизации развития наций в разных социальных и культурно-исторических условиях, этносоциологи Института этнографии в конце 80-х годов, когда национальные движения еще только начинались, предлагали использовать вариационный подход к разработке принципов государственного устройства, который мог бы помочь сохранить Советский Союз в новом варианте. Практически они предлагали то, что впоследствии сохранило Россию — асимметричность федерации, хотя и требующую совершенствования.

Это пример общественно-политического прогнозирования. Но были и локально-практические рекомендации. Например, после исследований этноязыковых процессов давались рекомендации по тому или иному региону о количестве необходимых школ на национальном и русском языках.

Характер прогнозов и рекомендаций во многом зависит от типа исследований. В этносоциологии, как и в социологии, и в социальной психологии, есть два типа исследований — фундаментальные и прикладные.

Прикладные исследования целиком ориентированы на разработку практических рекомендаций. Такого типа исследования проводились, например, этносоциологами в областях, где предполагалось восстанавливать республику немцев Поволжья. Они были призваны ответить на вопрос: «Как будет встречено местным населением образование такой республики?»

Прикладные исследования требуют немалого профессионального мастерства. Кроме того, существуют два непременных условия их проведения: гражданская ответственность и социальная чувствительность, чуткость ученых. Бесстрастные ученые встречаются редко. Ответственность заключается в определении своей социальной, общественной позиции. Стараться уйти от ангажированности — это лишь одна из линий поведения, к которой должен стремиться профессионал, ставя на первое место достоверность выводов и прогноза. Обычно такие усилия предпринимаются ради сохранения своей чести или по причине заинтересованности в аттестации как качественного прогнозиста. Второе условие — социальная чувствительность и чуткость — тоже крайне важно при работе в национальной среде. Социальная чувствительность — это умение выявить наиболее значимые проблемы в жизни общества и людей, изучить их для того, чтобы предупредить негативные последствия. В нашей национальной сфере таких проблем бездна. Очень часто именно здесь таятся упрощенные представления в массовом общественном мнении, чреватые губительными последствиями. В качестве примера можно привести приписывание причин негативных явлений в обществе и экономических трудностей злокозненным действиям лиц какой-то национальности. Подобными представлениями умело манипулируют политики. Люди, «переполненные» переживаниями поиска «врага», становятся опорой консервативных сил и практически действуют в ущерб своему народу. Вскрыть такого рода явления, информировать о них общественность и призваны ученые, чувствующие подобные угрозы.

Социальная чувствительность, чуткость должна быть присуща этносоциологу, проводящему исследование, и в том числе тогда, когда он формулирует вопросы, обращенные к респонденту, и делает выводы. Врачебный принцип «не навреди» здесь также необходим. Опросы не должны провоцировать межэтнический негативизм, агрессивный национализм. Равно как и правдивые выводы, даже самые горькие, должны быть выражены в форме, не задевающей национального достоинства групп, относительно которых они сделаны. Гуманистические принципы последовательно реализуются тогда, когда они пропитывают всю методологию и методы исследования.

С помощью этносоциологических исследований общество получает знания о реальном облике современных народов, их настроениях, ценностях, ориентациях. Материалы исследований передаются для публикации в школьных и вузовских учебниках, в прессу, на телевидение. Они помогают преодолевать предубеждения, нетерпимость в отношении этнических групп, вокруг которых сформировался «образ врага».

В условиях этнических конфликтов этносоциологи не раз участвовали в тренингах вместе с представителями прессы с целью выработки наиболее эффективных приемов подачи материалов об этических группах, участвующих в конфликтах. Всем этим этносоциология выполняет свои просветительские функции.

Примечания

1. Подробнее об этом см.: Лашук Л.П. Введение в историческую социологию. М., 1977. С. 28, 29.
2. Ключевский В.О. Сергей Михайлович Соловьев//Соч. Т.7.М.,1959.С.134.
3. Там же. С. 147.
4. Ковалевский ММ. Социология. Т. 2. СПб., 1910. С. 1, 3.
5. См.: Рубинштейн Н.Л. Русская историография. М., 1941. С. 279.
6. Сорокин П.А. Духовный облик М.М. Ковалевского как мыслителя// Социологические исследования. 1989. № 3. С. 108.
7. Лашук Л.П. Указ соч. С. 79.
8. См.: Преображенский П.Ф. Курс этнологии. М.—Л., 1929.
9. См.: Социально-культурный облик советских наций (по материалам социологического исследования). М., 1986. С. 15
10. См.: Там же. С. 34-35.
11. См.: Козлов В.И. Национальности СССР. М., 1982. С. 117, 121.
12. См.: Социальное и национальное. Опыт этносоциологических исследований. По материалам Татарской АССР/Отв. ред. Ю.В. Арутюнян. М. 1972; Бромлей Ю.В. Этнос и этнография. М., 1973. С. 250; Брошей Ю.в , Шкаратан О.И. О соотношении предметных областей этнографии, истории и социологии//Советская этнография. 1979. № 4.
13. Социально-культурный облик советских наций. С. 4.
14. Сикевич З.В. Национальное самосознание русских. М., 1996.
15. См.: Андреева Г.М. Социальная психология. М., 1994. С. 14-15.
16. См.: Дилигенский Г.К. Социально-политическая психология. М., 1994.С.8.
17. Социальная психология. История, теория, эмпирические исследования. /Под ред. Е.С. Кузьмина, В.Е. Семенова. Л., 1979. С. 47-50.

Литература

• Андреева Г.М. Социальная психология. М., 1994.
• Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Кондратьев B.C., Сусоколов А.А. Этносоциология: цели, методы, некоторые результаты исследования. М., 1984.
• Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1983.
• Брошей Ю.В., Шкаратан О. И. О соотношении предметных областей этнографии, истории и социологии//Советская этнография. 1979. № 4.
• Дилигенский Г.Г. Социально-политическая психология. М., 1994.
• Перепелкш Л.С., Соколовский С.В. Этносоциология. Новосибирск, 1995.
• Сикевич З.В. Национальное самосознание русских. М., 1996. С. 70, 71.
• Социология в России. М., 1996. Гл. 7.
• Социальное и национальное. М., 1972.
• Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в Российской Федерации. М., 1997.
• Шихарев П.М. Социальная психология в странах Западной Европы. М., 1985.
• Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии. Новосибирск, 1967.

Глава 2
Теоретические вопросы этничности

Пересмотр стадиально-исторического принципа типологизации этноса

Прежде чем перейти к изложению основных направлений в этнической социологии, остановимся на теоретических вопросах трактовки этничности. Без раскрытия дискуссий по этим вопросам будет непонятно значение многих используемых терминов и акцентация проблематики исследований в последние десятилетия

Дискуссии вокруг проблем этничности, развернувшиеся на рубеже 80—90-х годов, стимулировались двумя причинами: во-первых, потребностью разработки новых теоретических подходов, так как накопленный материал, фиксировавший этнические изменения, не укладывался в сложившиеся к тому времени в науке схемы; а во-вторых, необходимостью вскрыть внутренние пружины национальных движений и конфликтов, вспыхнувших на территории постсоветского пространства.

Одной из первых обсуждались проблема типологизации этнических общностей. В советской науке, как известно, было принято выделять стадиально-исторические разновидности этноса — племя, народность, нацию, связывая их с определенными общественно-экономическими формациями. В Конституции СССР говорилось, что «Союз Советских Социалистических Республик есть... государство, выражающее волю и интересы всех наций и народностей страны»¹, т.е. признавалось, что народы, населявшие СССР, делились на народности и нации. Нациями считались те народы, которые имели свою государственность — республики, союзные и автономные.

Аргументируя неравенство в возможности иметь свою государственность, приводили критерии наличия или отсутствия своего рабочего класса или уровень урбанизации.

С критикой разделения современных этнических общностей на народности и нации, с предложением единого подхода к ним как к народам выступил в середине 80-х годов М.В. Крюков². Отвечая оппонентам, ссылавшимся на деление народов на нации и народности по критерию удельного веса занятых в промышленности (показателю, синтезирующему в известной мере и долю рабочего класса, и уровень урбанизации), М.В. Крюков приводил примеры, «взрывавшие» этот принцип. Он апеллировал к Всесоюзной переписи 1959 г. и писал, что хакасы, имевшие автономную область и считавшиеся народностью, по удельному весу занятых в промышленности, строительстве, на транспорте и связи не отличаются от белорусов, немцы — от татар, карачаевцы — от осетин³

И хотя сам использовавшийся показатель мог скрывать существенные различия, критерии действительно были относительными и тем более не дифференцировавшими общности в этнокультурном отношении.

Значимость всех этих теоретических споров, тогда широко не вышедших в политическую публицистику, стала очевидной с началом национальных движений в ряде союзных и некоторых, тогда автономных, республиках. На этой волне Хакасская, Горно-Алтайская, Адыгейская, Карачаево-Черкесская и Еврейская автономные области объявили себя республиками, и первые четыре были признаны в качестве таковых Верховными органами власти Российской Федерации. В Молдавии гагаузы заявили о требовании автономии и в 1994 г. получили такой статус уже в рамках Республики Молдовы.

Эти институционные акты демонстрировали относительность деления на народности и нации, ибо никакого кардинального изменения в уровне социально-экономического развития в самих этнокультурных общностях не происходило.

Политическая ситуация в стране к концу 80-х годов сделала теоретические споры о дефинициях очень острыми и общественно значимыми. Достаточно вспомнить, что, опрокидывая представления о различиях в уровне социально-экономического развития этнокультурных общностей, А.Д. Сахаров предложил проект создания союза равноправных «национальных государств» из всех существовавших тогда в составе СССР 53 национально-государственных и национально-территориальных образований (как известно, в состав СССР входило 15 союзных, 20 автономных республик, 8 автономных областей и 10 автономных округов). Этот проект решал проблему Нагорного Карабаха и представлялся многими как выражение демократизации в национальной сфере, но его реализация разрывала бы территорию Российской Федерации, и не только ее. Возможные отрицательные последствия такого варианта построения государства были осознаны позже.

Дискуссии не прошли бесследно. Деление на нации и народности стало уходить из научной и политической литературы.

Выступая на XXVII съезде КПСС, В.А. Тишков назвал доктринальным этнонационализмом объявление «одних народов нациями, других — народностями и национальными группами», создание «иерархии национально-государственных образований»⁴.

В «Концепции государственной национальной политики», приятой в 1996 г., в официальном языке понятия «народ», «национальность» используются в этнокультурном значении. Они приемлемы для обозначения любой этнической общности или, как чаще говорят социологи, этнической группы.

Более острые дискуссии развернулись вокруг понятия «нация», и продолжаются они до сих пор.

Две трактовки нации: нация - согражданство и этнонация

Стратегически меняющим прежние концептуальные построения стало предложение В.А.Тишкова пересмотреть понятие нации в пользу гражданского, а не этнического содержания. Аргументируется этот подход тем, что вся международная практика и доктринальный язык современных государств, кроме советского, постсоветских и постюгославских, пользуется термином «нация» в значении политической и гражданской общности. Так, термин «нация» в международной организации ООН использован в значении «государственная общность».

Дело в том, что именно с пониманием нации как высшей формы этнической общности, с ее правами связывалось в СССР в целом и в РСФСР, в частности выделение республик как национально-государственных образований. Именно им предоставлялось по Конституции право на самоопределение. А поскольку национальные движения опирались именно на это положение, то опасность сецессий связывалась с ним. Идеи гражданской нации⁵ имели в своей основе попытку нейтрализовать стремление народов или их элит иметь свою максимально возможную или полностью независимую государственность.

Идея деполитизации этничности высказывалась тогда Г.Ч. Гусейновым, Д.В. Драгунским, B.C. Сергеевым, В.Л. Цымбурским⁶.

Представление о нации как о согражданстве поддерживается далеко не всеми. Противники и сторонники такого подхода есть и в республиках, и в Центре. Критика шла и идет до сих пор как со стороны философов, государствоведов, так и со стороны традиционных разработчиков теории этноса — этнологов.

Многие государствоведы и философы отстаивают прежние историко-стадиальные представления о нации как высшей форме этнической общности, сложившейся в период становления капитализма на основе экономических связей, единства территории, языка, особенностей культуры и психики. Сторонники этой Позиции считают, что сохранение национальной государственности есть демократический способ решения национального вопроса ⁷.

В апреле 1994 г. в письме на имя президента Б.Н. Ельцина заместитель председателя Совета Федерации Р.Г. Абдулатипов писал в связи с подготовкой концепции национальной политики: «Предусматривалось объявить из Москвы вместо наций какое-то согражданство... Россия давно уже не «этнографическая протоплазма»... Ряд «советников» толкают и продолжают толкать Вас к такой модели федеративного строительства, в которой не находится места нациям, их специфическим интересам. Вовсе не от того беды наши в межнациональных отношениях, что Российская Федерация включает в себя республики и автономии, как об этом со всех сторон вещают некоторые. Были бы, мол, штаты, как в США, земли, как в ФРГ, или губернии, как в Российской Империи, заботы отпали бы... Народы угадывают скрытую логику авторов подобных рассуждений: России нужны Чечня, Тува, Калмыкия и не нужны чеченцы, чуваши, тувинцы, калмыки»⁸.

Подобные мысли высказывались не только элитой титульных национальностей республик, но и немалым числом специалистов, давно занимавшихся национальной проблематикой в Центре. В защиту принятого значения термина «нация» выступали Э.А. Баграмов, Ж.Т. Тощенко⁹.

Дискуссии об использовании понятия «нация» продолжались и в 90-х годах; философы, государствоведы, социологи чаще прибегали к политико-практической аргументации, этнографы больше обращали внимание на традиции отечественной науки.

В.И. Козлов писал, что на протяжении по крайней мере XX в. слово «нация» и производное от него «национальность» употреблялись в русском языке обычно в этническом смысле, не связанном с наличием или отсутствием государственности. Это отразилось в тысячах книг и, таким образом, вошло в менталитет многих десятков (если не сотен) миллионов людей¹⁰. Действительно, во Франции со времени Великой французской революции конца XVIII в. для обозначения сообщества свободных граждан было использовано понятие «нация». Содержательный акцент в нем был сделан на то, что каждый народ (как граждане) суверенен и имеет право на образование своего государства. Под влиянием французской революции в таком значении понятие «нация» перешло и в английский язык.

Историческая ситуация в Германии была иной. На ее территории в то время существовало несколько немецкоязычных государств. Формировавшаяся идея немецкой государственной общности основывалась на языковом, культурном сходстве, территориальной близости. Понятие «нация» употреблялось там в смысле «народ» (Volk) и в таком значении сохранилось в немецком языке до сих пор.

В России четкости в использовании данного понятия не было и в начале XX в., хотя постепенно за ним все же закрепилось этническое значение. Возможно, это было связано с полиэтничностью государства и слабой идеей гражданского общества. Во всяком случае в социал-демократической литературе понятие «нация» употреблялось в этнокультурном смысле, а после включения в программные документы «права наций на самоопределение» оно приобрело еще и политическую нагрузку. К укорененности исторической этнокультурной традиции и апеллируют противники пересмотра понятия «нация».

Дискуссии о понимании нации вышли далеко за пределы академических учреждений и научных форумов в Центре. Наиболее активно и конструктивно теоретические вопросы обсуждались в Татарстане. Так, государственный советник Президента Татарстана Р.С. Хакимов, в отличие от многих в Татарстане, был готов принять понятие нации как граждан, объединившихся «в государственную общность»¹¹. Сегодня немало ученых и политиков в Центре и на местах готовы перейти на употребление понятия нации в значении согражданства, однако в большинстве обсуждений и публикаций по постсоветскому пространству мы встречаемся с использованием понятия нации в традиционном для российской науки значении.

И все же дискуссии не прошли бесследно. Конституция РФ 1993 г. определяет республики как «национальные государства», а не только как «государства». В «Концепции государственной национальной политики», подписанной президентом Б.Н. Ельциным 15 июня 1996 г., нет термина «нация», хотя не вводится и понятие «гражданская российская нация».

Сторонники использования термина «нация» в значении согражданства и инициатор этой идеи В.А. Тишков понимают, что использование термина в прежнем смысле обрело глубокую эмоциональную и политическую легитимность, и никакими запретами-декретами его демонтировать нельзя. «Никто не накладывает запрет, — пишет В.А. Тишков, — на употребление понятия нации в его этническом значении для лидеров республик и активистов национальных общин, но федеральная власть обязана оставить некоторое доктринальное пространство для процесса гражданского нациестроительства, без чего не может существовать ни одно государство»¹².

Учитывая весь ход дискуссии вокруг термина нации, в социологических работах последнего времени для определения этнокультурной общности кроме принятого во всем мире понятия «этническая группа» употребляются понятия «этнонация» или «национальность», «народ».

Совершенно очевидно, что дискуссии вокруг понимания нации имеют не сугубо теоретический характер. Они связаны с вопросами государственно-политического устройства страны, сохранения или возможности ликвидации республик как национальных государств.

Главное же заключается в том, чтобы государственность не использовалась для утверждения исключительного положения и узурпации власти одной этнической общностью, что противоречит процессу гражданского равноправия.

В современной ситуации важнее содействовать демократическим процедурам правления в республиках, улучшению социального самоуправления граждан, увеличению возможностей для людей реализовывать свои коллективные и частные интересы¹³.

Дискуссии вокруг понимания этничности. Что такое народ, этнос?

Значение понятия нации обсуждалось главным образом в нашей стране, в большинстве же других стран было принято какое-то одно его значение.

О смысле понятий «этнокультурная общность», «этнонация» шли споры среди мировой научной общественности. В основном они велись больше в академическом плане, но имели выходы и на политику.

Дискуссия вокруг понимания этничности стала развертываться с начала 70-х годов. Обычно ее связывают с ситуацией в мире — распадом колониальной системы, образованием новых государств, обострением межэтнических отношений в самих индустриальных странах. Проблемы этничности обсуждались в рамках объяснительных моделей в различных теориях, в том числе в теориях социальных изменений, межгрупповых отношений, дискриминации, этнической идентичности, ассимиляции. Все эти теории сводят, как правило, к трем подходам к пониманию этнического феномена — примор-диалистскому, инструменталистскому и конструктивистскому.

В теориях примордиалистского подхода выделяются два направления: социобиологическое и эволюционно-историческое. Сторонники первого рассматривают этничность как объективную данность, изначальную (примордиальную, т.е. исконную) характеристику человечества. Они объясняют этничность с помощью эволюционно-генетических идей, интерпретируя ее как «расширенную родственную группу», «расширенную форму родственного отбора и связи». Излагая эту точку зрения, Ван дан Берг писал: «С прогрессивным ростом размера человеческих обществ границы этноса становились шире, связи родства соответственно размывались... Однако потребность в коллективности более широкой, чем непосредственный круг родственников на основе биологического происхождения, продолжает присутствовать даже в современных массовых индустриальных обществах»¹⁴.

Примордиалисты подчеркивают в этничности глубокую аффективную привязанность людей. Объяснение этому наука пытается дать лишь в последнее время, когда социальные психологи стали разрабатывать теорию аффилиации (потребности в принадлежности к группе).

Авторы и последователи другого — эволюционно-исторического — направления примордиалистского подхода рассматривают этносы как социальные, а не биологические сообщества, глубинно связанные с социально-историческим контекстом. Это реально существующие группы с присущими им чертами — языком, культурой, идентичностью, отличающими их от других групп.

Примордиалистское представление об этносе, главным образом второго направления, до 60—70-х годов XX в. практически доминировало в мировой науке, а в отечественной науке было единственным до начала 90-х годов.

Наибольшее распространение получили представления об этносе, сформулированные Ю.В. Бромлеем. Согласно данным представлениям, этносы характеризуются определенными собственно этническими свойствами (язык, культура, этническое самосознание, закрепленное в самоназвании), но эти свойства формируются только в соответствующих условиях — территориальных, природных, социально-экономических, государственно-правовых¹⁵.

Социобиологическое понимание этноса представлено в отечественной науке концепцией Л.Н. Гумилева, который считал этнос природным, биологическим феноменом. Источником развития, по Л.Н. Гумилеву, является пассионарный толчок. По существу, ученый продолжил развитие идей, сформулированных в начале XX в. С.М. Широкогоровым, хотя культуру, создаваемую этносом, он понимал как социальное явление.

Есть еще одна концепция понимания этноса. Н.Н. Чебоксаров и С.А. Арутюнов развивали представление об этносе как типе общности, основанной на информационных связях. Сходной концепции придерживается и А.А. Сусоколов¹⁶. (Подробнее см. с. 214.)

В 70-х годах в США в связи с необходимостью объяснений массовых этнических и расовых движений начали появляться новые объяснительные концепции этничности. Теория «плавильного котла», которая представляла «ассимиляторское» направление в оценке этнических взаимодействий, стала заменяться концепцией так называемого «салата». В «салате» же при общей консистенции сохраняется и каждый ингредиент (составляющая). Какой же это ингредиент?

В сборнике статей «Этничность, теория и опыт», вышедшем под редакцией Н. Глезера и Д. Мойнихана, этническая группа трактовалась как общность, объединяемая интересами, а этничность — как средство для достижения групповых интересов, мобилизации в политической борьбе¹⁷. Практически это — социологичное определение той реальности, которую изучают и этносоциологи, и этнополитологи.

Такое представление об этничности стало называться инструменталистским. Его сторонники объясняют сохранение этнических групп потребностями людей в преодолении отчуждения, характерного для современного общества массовой культуры, потребительских ценностей и прагматизма.

Подобные объяснительные мотивы исходят из социально-психологических теорий личности, общения. В известной мере они согласуются с теорией аффилиации и компенсаторных потребностей. Политический психолог Дж. Дэвис, развивая этот подход, писал о потребностях, которые побуждают людей к равенству, достоинству¹⁸. Этническая группа способна поддержать людей в реализации таких потребностей, мобилизовывать на их осуществление.

Этническую мобилизацию объясняют также потребностью в изменении социальной стратификации (стремлением подняться в высшие слои общества), в разделении рынка, для чего требуется участие во власти. Поэтому данное направление в объяснении этничности называют также гедонистическим (речь о нем будет идти при объяснении межэтнических конфликтов).

Согласно третьему — конструктивистскому — подходу к пониманию этнической общности, порождаемое на основе дифференциации культур этническое чувство и формулируемые в его контексте представления и «доктрины» представляют собой интеллектуальный конструкт писателей, ученых, политиков. Широкое распространение образования и средств массовой информации позволило передавать их идеи самым широким массам. Ключевую роль в мобилизации членов этнической группы на коллективные действия во имя политических или социальных целей играют лидеры, которые нередко преследуют собственные цели и совсем не всегда выражают волю народов. В учебниках и работах по социальной и культурной антропологии часто цитируют Б. Андерсона, Р. Бурдье, Э. Геллнера, Э. Хобсбаума как выразителей идей конструктивизма¹⁹.

Конструктивисты широко и специфическим образом иллюстрируют образование традиций, в частности приводят пример об изобретении знаменитой шотландской мужской юбки, которая была придумана англичанином и благодаря деятельности любителей гэльской культуры стала ассоциироваться с гэльскими кланами. Много примеров подобного конструирования можно привести и из постсоветской действительности. Так, ингушские лидеры обосновывают мысль